| вернуться в раздел | | версия для печати |
Мигель Серрано
К.Г. Юнг и Герман Гессе
Предисловие
Я перечитал страницы этой книги с усиливающимся чувством ностальгии.
Сколько лет прошло, и сколько было изданий? Двадцать только в Соединенных Штатах, а вдобавок еще и переводы на основные европейские языки, включая датский и греческий, не говоря уже о персидском и японском. Сколько же лет прошло с тех пор, как я пережил это грандиозное приключение своей души. Действительно, я был благословлен мистическим образом, поскольку мне очень повезло провести десять лет в Монтаньоле, в древней Casa Camuzzi, что однажды приютила Германа Гессе. Это было жилище аристократа, построенное в стиле Санкт-петербургского барокко одним из архитекторов Золотого Холма, его балконы и терасы обращены к вершинам Альп и Lago di Lugano – но также выходят они и на Сад Клингзора.
Молодые странники с Востока и Запада зачастую с немецким текстом, но чаще всего с английским переводом Герметического круга в своих рюкзаках вытоптали тропинку к его двери. Шаг за шагом они повторяют то путешествие, что я проделал многими годами ранее (фактически, более, чем двадцатью годами ранее) и совершенно неожиданно они сталкивались лицом к лицу с автором тех страниц, что был для них гидом, усаживал за свой стол выпить вина и оказывал гостеприимство, точно также все те годы Гессе поступал со мной – тогда только был другой юный пилигрим, что прибыл с южного полюса и не имел с собой никаких иных рекомендаций, кроме только что вышедшей книги под названием: Ни по морю, ни по земле.
Многое изменилось с тех далеких дней. Улочки Монтаньолы больше не земляные, их заасфальтировали, и пилигримы, что шагают по ним тоже уже иные. Едва ли не большинству из них Герман Гессе известен через предвзятую пропаганду искаженной формы индуизма или наркотической культуры. Я старался показать им, что Герман Гессе ни на йоту таковым не является, что его творчество использовали, извратили. Конечно, я понимаю, что смог достичь лишь ограниченного успеха среди малого числа тех из них с кем я говорил, тех, кого я смог спасти прежде, чем целое поколение погрузилось в бездну. На эти мои усилия меня подвигла память о Нинон Гессе, жене писателя, которая призналась мне в нашей самой последней беседе, что уже пала духом, пытаясь предотвратить искажения Гессе. Она рассказала мне, что ее посетили представители канадской телевизионной кампанией с просьбой написать сценарий по мотивам Степного волка. Она отказала, так как в своем завещании Гессе особенно подчеркнул, что его творчество не должно быть экранизировано. Кроме того, у Нинон были сложности и с детьми писателя. Пока она была жива, пожелания Гессе неукоснительно соблюдались, однако после ее смерти все изменилось.
Однажды в Монтаньоле в сопровождении каких-то североамериканских киношников меня посетил сын Германа Гессе Гайнер. Гайнар Гессе дал им разрешение на съемки фильма по Степному волку. Они хотели посоветоваться со мной. Я поинтересовался у Гайнера о положениях завещания его отца и напомнил ему о том, что сказала мне Нинон. Он признался, что таковые положения действительно есть, но пояснил, что имеется дополнительный пункт, в соответствии с которым, «если кто-то из его детей окажется в затруднительной финансовой ситуации, он может дать разрешение на съемку фильма по одной из книг». Я спросил его, находится ли он в подобном положении, он ответил, что «нет», но делает «это, чтобы помочь современной молодежи». Они оставили мне сценарий и пообещали вернуться через неделю, чтобы узнать мое мнение.
Прочитав сценарий, я был удивлен, обнаружив, что в словах персонажей Степного волка имеются обширные диатрибы против Нацизма – нечто, чего никогда не было в оригинале книги. Я указал на это во время нашей последующей встречи и все еще могу вспомнить – с чувством чего-то близкого к шоку – ответ: «Мы вставили это, так как североамериканская общественность склоняется к тому, чтобы видеть в творческом наследии Германа Гессе традицию, схожую с той, на которой возник германский Нацизм». Это было ужасно. Само собой я сказал им, что выступаю и против этой фальсификации, и против съемок самого фильма, однако, конечно, после того, как Гайнеру Гессе заплатили 70 000 долларов, эта затея была реализована. Фильм потерпел полный провал.
Тотальное отсутствие непредвзятости и уважения, продемонстрированное североамериканцами и их средствами массовой информации, схожее с аналогичным отсутствием у них культуры, привело их к попыткам разрушить подлинные связи писателя со своими немецкими - исконно немецкими - национальными истоками с тем, чтобы использовать его в собственных целях, использовать его в великом заговоре, так сказать, «универсального откровения», который начался совсем недавно и который вскоре распространится по всей планете с головокружительной скоростью.
К тому времени моя книга Герметический круг приобрела определенную репутацию; ее читала молодежь, университетские круги, профессиональные психиатры – юнгианцы, свидетельство чему – письмо с поздравлениями, присланное мне Австралийским психиатрическим обществом, подписанное президентом и всеми его членами. В течение нескольких лет по инициативе просвещенных североамериканцев в Монтаньоле или ее ближайших окрестностях проводились симпозиумы, в которых принимали участие писатели и университетские профессора из Европы и Америки. Они приглашали также и меня, в итоге я дал согласие выступить с двумя докладами. Первый был о Ницше и Вечном Возвращении, впоследствии он был опубликован в виде одноименной книги, кроме того, я выступал с ним в колледже Мадридского университета и Институте испанской культуры в Мадриде и Барселоне, также как и в различных чилийский университетах. Моя вторая лекция была посвящена «Трансформации Германа Гессе в Соединенных Штатах Америки».
В этом докладе я отстаивал тезис о том, что подлинное значение Германа Гессе было подвергнуто фальсификации, чтобы придать ему видимость своего рода богемности, хиппи, апостола наркотической культуры, бродяги-пацифиста (хотя он и был в действительности пацифистом), проповедовавшего свободу в форме отказа от дисциплины и порядка, в чьем творчестве, в соответствии с некими хитроумными толкованиями есть намеки на гомосексуальность или, кому больше нравится, на бисексуальность. Я утверждал со всей настойчивостью, что Герман Гессе не может быть правильно понят, коль скоро он вырван из контекста той литературной традиции, что восходит к немецкому романтизму, традиции, которая продолжает линию Новалиса, Гёльдерлина, Клейста и самого Ницше, которым он столь восхищался. Гессе стал последним цветком германского романтизма и того направления философской мысли, которая с Шопенгауэра и самого Гёте (поклонника Шакунталы) положила начало великому духовному путешествию на Восток. Под влиянием К.Г. Юнга, у которого он проходил психоанализ, Гессе полностью проникся германо-алхимической мечтой об Андрогине – который противоположен гомосексуальности – чье устремление - тотальность и слияние противоположностей, единство ницшевской «Самости», внутренний homo, принадлежащий coelo, Демиан, любимый и обожаемый Синклером и, к слову сказать, Гессе. Его наиболее сокровенное эго. Нарцисс и Голдмунд. В оригинальной немецкой версии Степного волка героиня носит имя Гермина, что представляет собой женский вариант Германа. Ту же алхимико-тантрическую игру мы видим и в Волшебной флейте Моцарта: Памино и Памина. Герман Гессе, как и все великие немецкие представители грандиозной традиции, был пропитан музыкой Моцарта и Баха.
Осуществилась попытка представить Гессе в качестве продукта общества Потребления и пропагандиста его ритуалов и общепризнанных установок. Он глубоко погрузился в зловещий поток Кали Юги. Но молодой чилиец, что много лет назад брел по пыльным улочкам Монтаньолы и что позже вернулся как посол своей страны в Индии, шел в поисках иного Гессе, подлинного; подобно тому, как шел он на поиски подлинной Индии – вечной обожаемой страны Бессмертных.
И то, и другое я все еще могу встретить на страницах этой книги.
Вальпараисо, Чили
Июнь 1991.
© Перевод: Parzival
| вернуться в раздел | | на верх |